«Пить воду? — Такой болезни у меня еще не было.»

  Автор:
  5025

«Несмотря на то, что мне исполняется сто лет, соображаю я сейчас, спасибо опыту, гораздо лучше, чем тогда, когда мне было двадцать, в двадцать мы все такие дуры» 

— эти слова произнесла Рита Леви-Монтальчини на чествовании в честь ее столетнего юбилея.

Рита Леви-Монтальчини (Rita Levi-Montalcini) (1909-2012) — итальянский нейробиолог, старейшая из лауреатов Нобелевской премии по физиологии и медицине 1986 года, получившая её в возрасте 77 лет, вместе с Стэнли Коэном за открытие факторов роста — естественных субстанций, способных стимулировать рост и пролиферацию живых клеток. Это открытие, в частности, значительно продвинуло ученых в понимании  таких заболеваний, как рак и болезнь Альцгеймера.

Она стала первой женщиной, принятой в Папскую академию наук, а в 2001 году была назначена пожизненным сенатором Итальянской Республики. В 2006 году Рита Леви-Монтальчини написала текст песни, которая номинировалась на участие в популярном Фестивале итальянской песни в Сан-Ремо. Умерла в возрасте 104 лет. Умная, наполненная жизнь и старость!

 

Из автобиографии Риты Монтальчини (с Нобелевского сайта):

«Я и моя сестра-близнец Паола родились в Турине 22 апреля 1909 года. Нашими родителями были Адамо Леви, инженер-электрик и одарённый математик, и Адель Монтальчини, талантливая художница и замечательный человек. Наш старший брат Джино, который умер 12 лет назад от сердечного приступа, был профессором Туринского университета и одним из известнейших итальянских архитекторов.

Наша сестра Анна, которая на пять лет старше меня и Паолы, живёт в Турине со своими детьми и внуками. Она ещё с юности является восторженной поклонницей великой шведской писательницы, нобелевской лауреатки Сельмы Лагерлёф, и она так заразила меня своим энтузиазмом, что я решила стать писательницей и написать итальянскую сагу «а-ля Лагерлёф». Но жизнь распорядилась иначе.

У нас в семье была замечательная атмосфера, полная любви и взаимной привязанности. Наши родители были высококультурными людьми, и они привили нам понимание ценности интеллектуальных профессий.

Однако, все решения принимались главой семьи, мужем и отцом, как в типичной викторианской семье. Он нежно любил нас и очень уважительно относился к женщинам, но считал, что карьера может помешать исполнению долга жены и матери. Таким образом, он решил, что трое из нас — Анна, Паола и я — не будут получать образование, которое открывает путь к профессиональной карьере, и что мы не будем поступать в Туринский университет.

Паола с детства проявляла выдающийся художественный талант, и решение отца не мешало ей посвящать всё своё время рисованию. Она стала одной из самых выдающихся художниц Италии, и на сегодняшний день она работает в полную силу.

Мне было сложнее. В двадцать лет я поняла, что, возможно, не смогу приспособиться к традиционной женской роли, которую прочил для меня отец, и я попросила у него разрешения заняться профессиональной карьерой.

За восемь месяцев я устранила пробелы в знаниях латыни, греческого языка и математики, закончила общеобразовательную школу и поступила в медицинский институт в Турине. Двое моих университетских коллег и близких друзей, Сальвадор Луриа и Ренато Дульбекко, потом получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине, соответственно, за 17 и 11 лет до того, как мне была присуждена эта престижнейшая награда.

Все мы трое учились у известного итальянского гистолога Джузеппе Леви. Мы обязаны ему великолепной подготовкой по биологии и тем, что он научил нас максимально строгому подходу к научным проблемам, в то время как такой подход был всё ещё редким.

В 1936 г. я закончила медицинский институт с отличными оценками по медицине и хирургии и поступила на трёхлетний курс по неврологии и психиатрии (в оригинале было enrolled in the three year specialization in neurology and psychiatry), так и не определившись, посвящу ли я себя профессии врача или буду в то же время заниматься фундаментальными исследованиями в области неврологии. Долго выбирать мне не пришлось.

В 1936 г. Муссолини издал «Расовый манифест», подписанный десятью итальянскими «учёными». За манифестом вскоре последовало провозглашение законов, запрещающих академическую и профессиональную карьеру для не-арийских граждан Италии.

Весной 1940 года, накануне вторжения немецкой армии в Бельгию, после недолгого периода пребывания в Брюсселе в качестве гостя неврологического института я вернулась в Турин, чтобы воссоединиться с семьёй.

У нас было два варианта: либо эмигрировать в США, либо заниматься деятельностью, для которой не было нужно ни поддержки, ни связи с внешним арийским миром (with the outside Aryan world where we lived). Моя семья выбрала второй вариант.

Тогда я решила создать дома небольшую исследовательскую лабораторию и разместила её у себя в спальне. Меня вдохновляла статья Виктора Хэмбургера 1934 г., в которой говорилось об эффектах, связанных с удалением конечностей у эмбрионов цыплят. В моём проекте участвовал только Джузеппе Леви, который уехал из Бельгии, подвергшейся вторжению нацистов. Он вернулся в Турин и присоединился ко мне, таким образом став, к моей величайшей гордости, моим первым и единственным помощником.

Из-за сильнейшей бомбардировки Турина англо-америсканскими воздушными силами в 1941 г. пришлось покинуть город и переехать в загородный дом, где я заново обустроила свою мини-лабораторию и продолжила эксперименты. Осенью 1943 г. вторжение немецкой армии в Италию вынудило нас покинуть ставшее опасным убежище в Пьемонте и бежать во Флоренцию, где мы жили подпольно до конца войны.

Во Флоренции я поддерживала каждодневный контакт со своими близкими, дорогими друзьями, а также с отважными участниками «Партии действия». В августе 1944 г. англо-американские армии вынудили немецкие войска покинуть Флоренцию.

Англо-американский штаб нанял меня для работы врачом и назначил в лагерь беженцев, которые сотнями ехали во Флоренцию с севера, где ещё продолжались бои. Эпидемии инфекционных заболеваний и брюшного тифа сеяли смерть среди беженцев, в то время как я выполняла обязанности медсестры и врача, разделяя с беженцами страдания и постоянную смертельную опасность.

Война в Италии окончилась в 1945 г. Я со своей семьёй вернулась в Турин, где восстановила свою академическую позицию в университете. Осенью 1947 г. мою жизнь изменило приглашение профессора Виктора Хэмбургера присоединиться к нему и повторить его эксперименты с эмбрионами цыплят, которые он проводил многими годами ранее.

Хотя я планировала остаться в Сент-Луисе всего на 10-12 месяцев, превосходные результаты нашего исследования заставили меня отложить возвращение в Италию.

В 1956 г. я получила должность адъюнкт-профессора (associate professor), а в 1958 г. — профессора (full professor), должность, в которой я оставалась до отставки в 1977 г. В 1956 г. я основала лабораторию в Риме, распределяя своё время между этим городом и Сент-Луисом. С 1969 по 1978 гг. я также занимала должность директора римского Института клеточной биологии Национального совета исследований Италии. После отставки в 1979 г. я стала приглашённым профессором (guest professor) этого института».

Рите Леви-Монтальчини принадлежит, известнейшая в интернете, фраза:

«Для улучшения пищеварения я пью пиво, при отсутствии аппетита я пью белое вино, при низком давлении — красное, при повышенном — коньяк, при ангине — водку. — А воду? — Такой болезни у меня еще не было…»

Рита Монтальчини — поразительный пример стойкости, оптимизма и здравомыслия!

ИСТОЧНИКИ: ru.wikipedia.org, nobelprize.org, womantory.livejournal.com

#ОтличныйВозраст #РитаМонтальчини #НобелевскаяПремия #болезньАльцгеймера

 

Интересная статья? Поделитесь ею пожалуйста с другими:
Как начать молодеть прямо сегодня, не затрачивая денег и времени
Оставьте свой комментарий:

на Блоге
в Вконтакте
в Фейсбук